Марущак Елена Александровна – канд. мед. наук, заведующая отделением ультразвуковой диагностики НКЦ №2, ФГБНУ “Российский научный центр хирургии имени академика Б.В. Петровского”;доцент кафедры ультразвуковой диагностики ФДПО ИНОПР ФГАОУ ВО РНИМУ имени Н.И. Пирогова Минздрава России (Пироговский Университет), Москва
Elena A. Marushchak – MD, PhD (Med.), Head of the ultrasound diagnostics department Scientific and Clinical Center No. 2 B.V. Petrovsky Russian Research Surgery Center; Assotiate Professor of the ultrasound diagnostics department, N.I. Pirogov Russian National Research Medical University, Moscow
Зубарева Елена Анатольевна – доктор мед. наук, профессор, заведующая кафедрой ультразвуковой диагностики ФДПО ИНОПР ФГАОУ ВО РНИМУ имени Н.И. Пирогова Минздрава России (Пироговский Университет), Москва
Elena A. Zubareva – MD, Doct. of Sci. (Med.), Professor, Chief of the ultrasound diagnostics department N.I. Pirogov Russian National Research Medical University, Moscow
Фисенко Елена Полиектовна – доктор мед. наук, главный научный сотрудник лаборатории ультразвуковой диагностики отдела клинической физиологии, инструментальной и лучевой диагностики ФГБНУ “Российский научный центр хирургии имени академика Б.В. Петровского”, Москва
Elena P. Fisenko – MD, Doct. of Sci. (Med.), Chief Researcher, Ultrasound Diagnostics Department, Petrovsky Russian Research Center of Surgery, Moscow
Таджибов Сабир Нодирович – канд. мед. наук, ассистент кафедры онкологии НОИ непрерывного профессионального образования ФГБОУ ВО “Российский университет медицины” Минздрава России, Москва
Sabir N. Tadzhibov – MD, PhD (Med.), Assistant Professor at the Department of Oncology. Institute of Continuing Professional Education of The Russian University of Medicine, Moscow
Цель исследования: оценить корреляцию данных ультразвукового исследования (УЗИ) и отдаленных результатов малоинвазивного хирургического лечения пациенток с доброкачественными новообразованиями молочных желез (МЖ).
Материал и методы. В исследование вошла 61 пациентка с доброкачественными новообразованиями МЖ, удаленными путем вакуумной аспирационной биопсии (ВАБ) в объеме полной эксцизии. Всего было прооперировано 70 МЖ, при этом удалено 105 новообразований. Возраст пациенток составил от 20 до 75 лет (среднее значение 38,7 года). Всем пациенткам выполнялись мультипараметрические УЗИ МЖ до операции и в отдаленном послеоперационном периоде в сроки не менее 6 мес. В эти же сроки в послеоперационном периоде проводилось анкетирование женщин для оценки их самочувствия. Результаты предоперационного УЗИ, а также исследования, выполненного в отдаленном послеоперационном периоде, были сопоставлены с данными анкетирования и подвергнуты статистическому анализу.
Результаты. Распределение пациенток по данным УЗИ по классификации BI-RADS (представлена наивысшая градация для каждой МЖ) было следующим: II – 2, III – 60, IVa – 8. Совпадения результатов УЗИ и данных гистологии было отмечено для 56 (80%) оперированных МЖ. Гематома при УЗИ на следующие сутки после операции была выявлена у 5 пациенток в 1 молочной железе (в 7,1% случаев на 70 оперированных МЖ). Остаточная ткань спустя более 6 мес после операции была выявлена у 13 пациенток (12,3% случаев на 105 удаленных новообразований). Таким образом, полная резекция спустя 6 мес наблюдения была констатирована при УЗИ для 87,5% удаленных новообразований. Рубцовая ткань была выявлена в ложе 36 (34,5%) из 105 удаленных новообразований МЖ. Ее размеры составили от 5 х 4 мм до 22 х 13 мм (в среднем 12,2 ± 5,0 мм). В случае 75,5% зон ВАБ-резекций формирования рубцовой ткани отмечено не было.
При анкетировании высокую удовлетворенность результатами малоинвазивной операции путем ВАБ-резекции доброкачественного новообразования МЖ высказали пациентки для 57 (81%) МЖ из 70 прооперированных.
При сопоставлении характеристик пациенток с наличием и отсутствием гематомы статистически значимые различия выявлены только по длиннику новообразования. При сравнительном анализе пациенток в зависимости от наличия остаточной ткани новообразования статистически значимые различия были выявлены по двум показателям – размеру рубца и длиннику новообразования. Ни количество оперированных МЖ, ни распределение новообразований по категориям BI-RADS при УЗИ не были статистически значимо связаны с наличием остаточной ткани новообразования.
Заключение. В результате проведенного корреляционного анализа показателей установлено, что наиболее значимые ассоциации отмечались среди показателей, характеризующих объем вмешательства и выраженность послеоперационных изменений. Наиболее существенные обратные связи с результатами анкетирования по оценке удовлетворенности пациенток были выявлены для размера гематомы, количества удаленных новообразований и длинника новообразования.
Размер рубца статистически значимых корреляций с вопросами анкеты и ее общим баллом не показал, что, по-видимому, обусловлено как малым количеством случаев формирования рубцовой ткани, так и ее малыми размерами (в среднем 12,2 ± 5,0 мм) после малоинвазивного вмешательства. ВАБ-резекция не сопровождается формированием грубых рубцовых изменений МЖ, вследствие чего не приводит к снижению оценки самочувствия пациенток в послеоперационном периоде.
Aim: to assess the correlation between ultrasound findings and outcomes of minimally invasive surgical treatment in patients with benign breast masses.
Materials and Methods. The study included 61 patients with benign breast masses treated by vacuum-assisted excision (VAE) with complete lesion removal. A total of 70 breasts underwent intervention, with 105 masses excised. The patients ranged in age from 20 to 75 years (mean age, 38.7 years). All patients underwent multiparametric breast ultrasonography before surgery and at long-term follow-up, at least 6 months after the procedure. At the same postoperative time points, patients completed a questionnaire assessing their subjective well-being and satisfaction with the treatment outcome. The preoperative and follow-up ultrasound findings were compared with the questionnaire data and subjected to statistical analysis.
Results. According to the ultrasound BI-RADS classification, with the highest category assigned to each breast, the distribution was as follows: category II – 2 breasts; category III – 60 breasts; and category IVa – 8 breasts. Concordance between the ultrasound findings and histopathological results was observed in 56 of the operated breasts (80%). A hematoma was detected by ultrasound on the first postoperative day in 5 patients, involving 1 breast in each case (7.1% of the 70 operated breasts). Residual lesion tissue more than 6 months after surgery was detected in 13 patients, corresponding to 12.3% of the 105 excised masses. Thus, complete excision at 6-month follow-up was confirmed by ultrasound in 87.5% of the removed masses. Scar tissue was identified in the surgical bed of 36 of the 105 excised breast lesions (34.5%). The dimensions of the scar tissue ranged from 5 x 4 mm to 22 x 13 mm, with a mean size of 12.2 ± 5.0 mm. No scar tissue formation was observed in 75.5% of the VAE sites. In the questionnaire assessment, a high level of satisfaction with the outcome of minimally invasive VAE of a benign breast lesions was reported for 57 of the 70 operated breasts (81%). When patients with and without postoperative hematoma were compared, statistically significant differences were found only in the maximal lesion diameter.
Comparative analysis according to the presence or absence of residual lesion tissue revealed statistically significant differences in two parameters: scar size and maximal lesion diameter. Neither the number of operated breasts nor the distribution of lesions according to BI-RADS category on ultrasound was significantly associated with the presence of residual lesion tissue.
Conclusions. Correlation analysis demonstrated that the most significant associations were observed among parameters characterizing the extent of the intervention and the severity of postoperative changes.
The strongest inverse correlations with questionnaire-based measures of patient satisfaction were observed for hematoma size, the number of excised neoplasms, and the maximal lesion diameter.
Scar size was not significantly correlated with individual questionnaire items or the overall questionnaire score. This finding was presumably attributable both to the relatively low frequency of scar tissue formation and to the small size of the scars following minimally invasive intervention (mean, 12.2 ± 5.0 mm).
VAE is not associated with the formation of substantial postoperative breast scarring and, consequently, does not appear to adversely affect patients’ self-reported well-being during the postoperative period.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.